Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

U

два разных

* * *

В собственноручно вырытом окопе
в глухом тылу на том конце земли
куда не дотянуться ни Европе
ни даже динамит не завезли
в единолично вырытой могиле
без всяких видов даже на провал
сижу сгруппировавшись как учили
чтобы никто мне хвост не оторвал
сижу молчу пока не замочили
в таких краях где хуй не ночевал.

28 августа 2013


* * *

И пока мне рот не забили глиной,
И пока мой нос еще очень длинный,
И пока мой хвост еще цел, ребята,
Я хочу сказать вам: я очень рада.

Ведь помимо школы, тюрьмы, больницы
Есть еще деревья, цветы и птицы,
И пока мне рот не забили глиной,
Я его наполню лесной малиной.

30 августа 2013
U

Дневник. 7 марта 1980 (писано на лекциях в Лит.Институте)

Винов, кстати, сделал офигенный доклад. Давно бы так, а то сколько раз уже на публику говорил, а все не так, как мог бы. А тут вышел, машет там за спиной бедняги Павлихина руками-ногами, Павлихин весь красный сидит, съежился...
Потом напишу про доклад. Устала.

Тут уже лекция про современный русский язык. Я все-таки напишу про доклад.
У него тема была - "Наука и искусство как специфические формы развития познания". Сначала очень мучился, раз шесть прогонял "на мне" начало, и, конечно, как всегда в таких случаях, получилось очень клево. "Кто такой был Ньютон? - вопрошает Винов, заложивши руки в карманы. - Это дебил, которому на голову падает яблоко, и потом из этого возникает совершенно новая система".
Кстати о системе - он в последнее время вообще против всякой системы - "надо воспринимать мир таким какой он есть. А мы под слоем культуры, у нас все преломляется культурой: надо попробовать взглянуть заново... "Философия удивления"" (это, правда, до него у Гегеля есть).
Я сначала просто кайфовала от того, как Винов себя там ведет за павлихинской бедной спиной, и почти совсем не слышала, чего он там говорит, тем более что я это все или слышала, или еще услышу.
(Еще какой-то его приятель в Киеве: ай нет, это кедровский какой-то приятель, по рассказу Кедрова, завел себе манеру всякую речь - доклад и тому подобное - кончать заявлением: "Если это не так, это будет так!" - И ссылаться на Гегеля. Эффект потрясающий).
Поэтому помню еще 2-3 момента.
"Слово в науке - это оскопленное (Павлихин багровеет и съеживается) слово, не допускающее никакой двусмысленности, никакой подкладки... Слово в искусстве... - совсем, дескать, другое дело, и мы здесь, собственно, занимаемся абсурдом (Павлихин багровеет и съеживается), когда пытаемся слово описать словами..."
"Современная наука возникает, собственно говоря, с возникновения монотеизма..."
Вот тут Павлихин совсем не выдержал, вскочил и чуть ли не закричал, что религия не имеет к науке никакого отношения, что горели костры инквизиции и все такое прочее. И еще один раз он очень испугался - когда Винов (ну тоже, конечно, зря) противопоставил Ницше, Шопенгауэра и Кьеркегора (эдакий джентльменский набор) - немецкой спекулятивной философии, в том смысле что первые в сущности не совсем философия, что это ближе к искусству, к поэзии... даже я поняла, что имеется в виду методология, да даже хоть отношение к слову, - в смысле научное ли оно - "оскопленное" - или поэтическое, амбивалентное (бррр), - подход, а Павлихин, неглупый, в общем, мужик, вскочил и закричал, что Гегель настоящий поэт, что у него целые страницы чистая поэзия... ни фига не понял.
Ну, в общем, все это было очень красиво.
Я еще тут вроде ничего не писала про Швингера, а это очень смешная история.
Тут как-то Фоме надо было доклад делать по философии, и мы взяли Винова и пошли в "Дощечки", которые так еще тогда не назывались (а назвал их так Фома, по аналогии с "Крючками", ссылаясь на Хармса - если я еще об этом не писала - "такие странные дощечки и непонятные крючки"), и там еще Булька был, который по обыкновению сидел и тихо слушал, и заодно встретили мы там случайно - Каримского с Хрусталевым, которые отмечали проводы Каримского в армию и пили по сему случаю плохой портвешок, от которого даже мои привышные друзья нос воротили - ну, неважно; можно себе вообразить, КАКОЙ КАЙФ мне шел от того, что за одним столом - Каримский (я ж в него непосредственно перед Томом была влюблена по уши. С ума сойти!), - Том - и - Винов - у них там какой-то пошел философский спор, и мои блистательные идеалисты в два счета разложили на лопатки бедного Кариму, а я-то думала раньше, что он ух какой умный. [Тут чего-то по-гречески, сейчас не знаю что - АГ 2023], одним словом. Когда я им потом сообщила, в чем дело, они переглянулись (Винов с Фомою); "Растешь", - заметил Винов; "Баба..." - добавил Фома, мол, что с нее возьмешь - но в устах Фомы ж это была - мне! - высшая похвала. - Так, собственно, не в том дело. Мы там пока болтали, сочинили такую штуку - Винов, конечно, считает, что это ОН сочинил - решили придумать такого философа, на которого можно было бы все сваливать; придумали ему биографию, Австрия начала века, отец бюргер, а мать еврейка, ну там всякого было смешного. А фамилию придумала я: сначала думала - Гершвин, потом перевернула: Швин-гер. Адольф Швингер.
Доклада у нас тогда не вышло, Фома думал уже отказываться, но потом все-таки вышел и - бац! - "А вот такой философ Швингер... (и т. д.), возражая Вл. Ильичу, называя его при этом "Н. Ильин", пишет..."
Мы все, конечно, упали. Потом уже я пинаю Винова, Винов встает: я насчет Швингера хочу возразить... и бьет какой-то цитатой.
Потом вот я делала доклад недавно - и пол-доклада говорила по этого самого Швингера, причем тема было чего-то про диалектику, я сыпала именами (можно себе представить, какая у меня каша в голове от всех этих "умных книжек"), так что стремы почти не было, я ему приписала идейку насчет того, что мол вот у Энгельса спираль - а если спираль разложить на плоскости, выходит синусоида и круг; и что в свою очередь проекция круга на плоскость - отрезок; отсюда разные взгляды на движение (допустим, Ницше - круг... и т. д.), и на самом деле все сложнее, и, может быть, спираль - трехмерная проекция четырехмерной штуки, которую изобразить невозможно и символ которой (не изображение, а символ!) - инь-ян... Ну, спекуляция, конечно, перед Виновым было бы стыдно, но Винова не было, и было поэтому просто смешно. И еще насчет того что (это тоже все Швингер придумал) синусоида "в жизни" обязательно угасает, амплитуда ЕСТЕСТВЕННО уменьшается - если ее не подталкивать, как качели, извне. Значит, говорит Швингер, есть в мире Нечто, подталкивающее... и т. д. Бедный Павлихин потом говорит: вы, конечно, сделали прекрасный доклад... вы влюблены в философию... ну и все такое, и в том смысле, что надо в таком случае читать первоисточники, Гегеля да Канта, "а этот ваш..." (я: "Швингер?") - "да, Швингер... (морщится) ну это все, конечно, интересно... но это же все.. (резко руку ко рту, страшным шепотом) вторично!" (брови кверху, отпрянул назад, такой смешной).
Бедный, но все ж таки "левый", как Кедров вчера сказал, только он так боится... (...)
Вчера идем с Виновым по улице Красина, встречь - Тапочка!!! "О!" - кричу я в полном восторге и - мстительно - "Здрав-вствуй-те!" - "Здрасте..." - она, немного растерянно, и тут я поняла, чтО надо было делать с самого начала, и, пока она еще далеко не отошла, оборачиваюсь и кричу: Блядь! Сука! и все такое.
Потом еще минут шесть била дрожь восхищения и, я бы сказала, вожделения. У-у-у!
"Учительница небось" - спокойненько говорит Винов. - "Математичка?"
Хотела тут закончить, но вспомнила еще - я Винову говорю: а знаешь, зачем я это все пишу? Это когда вы все станете великими, то - тисну... Ой, говорит, ты бедненькая...
(Зато через пару дней: а ты все это записывай. записывай... - но, конечно, сразу смутился).

Примечания
Это второй курс. Большая тетрадь в твердой обложке, с гордым названием The Big Vinoff Book.
Игорь Винов - главный герой этой тетради - мой старший друг и учитель, умница, поэт и философ, живет сейчас в своем Киеве, где практикует психоанализ по Лакану и ведет что-то вроде частной философской школы. Мы с ним довольно часто встречаемся.
Томас Чепайтис (он же Фома) - тоже один из главных людей в моей жизни; в него я была, несмотря на другие истории и даже замужество и так далее, безответно влюблена все институтские годы и даже некоторое время после. С ним мы встречаемся еще чаще: он живет в Вильнюсе и является одним из основателей "республики Ужупис", ее министром иностранных дел и в последнее время даже королем.
Булька - Игорь Булкаты, настоящий осетинский аристократ, достойнейший и при этом скромнейший человек, верный товарищ, до сих пор кинематографически красив. Живет в Москве, и нашлись мы с ним сравнительно недавно. Забавное прозвище мы старались от него скрывать, боясь, что оно ему не понравится, но сейчас, наверное, уже поздно.
Константин Александрович Кедров - поэт и в то время преподаватель Лит.Института; непонятно, каким образом он, фрондер и авангардист, функционировал в этом качестве в те затхлые времена. Впрочем, институтское начальство вообще почему-то сквозь пальцы смотрело на фронду - и среди преподавателей, и среди студентов. На нашем курсе училась, например, Нина Садур, и никто ее так и не выгнал, несмотря на полное наплевательство на учебный процесс, а курсом младше, как известно, Егор Радов; заочное отделение закончил Александр Еременко (Ерема), ну и так далее. Собственно говоря, большим вольнодумцем был и доцент Павлихин, - предмет его назывался, как положено, "марксистско-ленинская философия", но марксизмом он нас не мучил и вообще был записной гегельянец. Мне до сих пор немножко стыдно, что мы его дразнили своими Швингерами.
Каримский и Хрусталев - мои одноклассники. Между прочем, один учитель, который любил давать школьникам дурацкие прозвища, прозвал Каримского как раз "философом".
"Крючки" - тусовочное кафе на углу Петровского бульвара. Называлось так потому, что на стенах там были крючки для одежды. Там можно было взять стакан кофе и сидеть часами, иногда вместо лекций, - читать книжки, писать дневник или распивать принесенные напитки, разливая их под столом в казенные граненые стаканы из-под кофе и чая. "Дощечками" мы называли кафе-мороженое на улице Горького; кажется, оно находилось с внешней стороны того самого дома (ну или где-то рядом с ним), где жил Томас у своих дедов Траубергов; там же проживала певица Пугачева, поэтому возле подъезда иногда дежурила кучка лохматых девиц-поклонниц, "пугачевок". "Крючки" было место и название общее, а "Дощечки" так и остались нашим собственным местом.
Стрёма - в то время это слово существовало и склонялось в женском роде. Сама удивилась, потом вспомнила: да, действительно, было.
Синусоиды, круги и спирали в тексте для наглядности нарисованы, как и значок "инь-ян" (вместо слова только рисунок).
Тапочка - Валентина Николаевна, завуч по воспитательной работе в школе № 22, где я училась все 10 лет. Воплощение всех самых ненавистных педагогических качеств брежневской эпохи, она была прозвана так за то, что страшно доставала нас требованием носить с собой сменную обувь ("тапочки"). Кроме того, она преподавала историю. Делалось это так: Тапочка сидела за столом и нудным своим голосом, вряд ли понимая содержание, читала вслух учебник, а мы должны были следить по своим учебникам и не отвлекаться. Однажды меня, как известную отличницу, классе в восьмом или девятом назначили (или выбрали?) "ответственным за учебу". Учеба, естественно, не ладилась, и в конце полугодия Тапочка стала делать мне выговор: "Рыба, - говорит, - тухнет с головы". "Кто в таком случае голова?" - спросила я и немедленно лишилась престижной должности.
U

сегодня

Советую всем сегодня сходить на Милку с "Калиткой":

21 февраля в 20.00 в Арт-кафе "Булгаков". Адрес: м. Водный стадион. Головинское шоссе дом 8, корпус 2А. Здание бывшей школы. Вход - металлическая дверь сразу под большим баннером "Мастер и Фагот". (Акустика на четверых)
море

к слову о "Ракушке" =)

Прошла неделя учёбы в универе, в нашем особом (ибо на неделю раньше начинаем) СевНТУ. На последний день каникул перед новой для меня студенческой жизнью пришёлся тот самый сейшен на "Ракушке". Увы, на след. день, 27 августа, мне нужно было к первой паре не проспать,посему я ушла довольно-таки рано. Но свои любимые песенки - "Готовый" и "Thinking Provocation" псолушала и поколбасилась с отсиживанием на краюшке сцены, за что Умке огроснейшее спасибо, видать мой вопль, состоящий из названий сих песен, всё же был услышан и воспринят)))
Не буду утомлять вас пересказом того, что было на сейшене, а просто размещу фотки, в своём роде мега эксклюзивные, ибо с моего цифровика )
* на первой я с загадочной тенью поперёк лица, рядом фрагмент парня в тёмных очках, который дичал пуще всех, и был неоднократно оттаскан Умкой (нежно) за хаер =)



  • Current Music
    Умка - "Для сахара"