direkt_mashin (direkt_mashin) wrote in ru_umka,
direkt_mashin
direkt_mashin
ru_umka

Categories:

МИША КРАСНОШТАН. ВОСПОМИНАНИЕ И СНОВИДЕНИЕ.

15.11.1986. Я подошел к окну и посмотрел в лицо моей Москве, холодной и корявой. На шпиль, стилетом из напильника угрожающий небу; на плавучий ресторан, прозванный Майором «Авророй»; на мост и на собранье на том берегу. На набережной рисовались неразличимые в отдельности с такого расстояния штрихи. Но мне показалось, что я вижу Чапая. Там и Анька Шлепнога и Красноштан на костылях. Он исполняет роль Фурманова.
Моя Москва устроена как айсберг. Треть на поверхности, все остальное под водой, там, где в зеленой тьме скользит, словно космический корабль, подводная лодка У-17/б/. Слышишь, товарищ, как в третьем отсеке разоблачают вредителя-моториста?.. За символической стеной, ведь дело происходит в коммуналке, всю ночь веселились владивостокские хиппи. « Свобода,бля, Свобода,бля, Свобода!» К утру подводников закумарило - я слышал их ругань в предрассветном бреду. Наконец они собрались и ухали кидать какого-то барыгу. К ночи команда вернется на борт и все начнется опять. Но пока у меня есть день для работы...

Что тебе снится, комбриг Кожеуров? Залитое солнцем ВДНХ? Искрящийся фонтан и духовой оркестр, и бомбардировщики сложившиеся в небе словами «Я ЛЮБЛЯ ТЕБЯ».
На улице ночью 0 -3, но в этом доме напрасно умерших так и не включили паровое отопленье. Зато, с легкой руки старухи Кожеуровой на кухне газ вечным огнем горит во всех конфорках. Тепло как в родном доме. Решаюсь выпить чаю. Синее пламя греет, но не светит. Хронометр показывает 18.27,- вот тебе, соратник, и «день для работы». Не жизнь, а посмертные мытάрства.
- Побеспокой Эдиссона, - говорит, позевывая, Красноштан.
Поворачиваю выключатель. Красноштан щурится на свет и потягивается.
- Слушай загадку, Мигель,- я навожу на Красноштана указательный палец,- Все гудит, все звенит, на меня огонь лети. Что это такое?
-Это поезд выезжает из тоннеля,- незадумываясь отвечает хитрый карлик. У Красноштана вместо языка во рту сверкает неразменный рубль. Я высоко ценю поэзию беседы с Красноштаном. Он это знает, и, когда у меня появляется место для жилья, тут же норовит вписаться туда в роли домового. Делает это Красноштан всегда по одной и той же отработанной схеме. Встретив меня на улице, он, « поскольку жить недолго осталось», заводит последний, главный разговор, под который нельзя не выпить, лучше всего настойку чаги, но можно и цитраль- « его зенитчикам дают для укрепленья зрения». А если выпили, то хорошо б и закусить, тем более что Красноштан « не спал вторые сутки». Если я, сославшись на то, что сам живу в чужой квартире на птичьих правах сожителя Елены Эйм, не приглашу его перенайтать, Красноштан не обидится, но нельзя же на полуслове прервать пересказ рецепта верескового меда - проводит до самой входной двери. Если его и тут не пригласить, он попрощается и ляжет умирать в подъезде. Под утро он замерзнет и начнет ломиться в дверь насчет «кипяточку, чифирьку заварить». Чай вперемежку с табачком у Красноштана россыпью лежит во всех карманах. Если дверь не открывать, Красноштан тоже не обидится, употребит чай сушняком, как в дурдоме, и придумает еще что-нибудь. Однако, если хипари впустили Красноштана перенайтать хоть на кошачьем коврике, с флета его уже не отпишешь. Мигель будет руководить заваркой чая, представлять в лицах, как ездил с Шамилем на дербан, предлагать вашим соседям выпить портвейна. Вечером он отпарится в ванной и развесит на батарее мокрые портянки. Он подобреет и залоснится, но взгляд не потеряет цепкости, и только попробуй столкнуть его с печки. И с Кожеуровой он на удивление быстро нашел общий язык. Подмигнул, хохотнул, помог ведро вынести. А она определила его как «серьезного»…
Ох, и вредная же эта старуха Кожеурова. Кипяточек пьет без чая, по квартире ходит в телогрейке, и командует хриплым пронзительным голосом. Когда Багира, в очередной раз, со своей стремной кастрюлькой столкнувшись со старухой у газовой плиты, с наигранной кокетливостью осведомилась: « А вы, тетя Клава, стреляли из маузера?»
- Стреляла,- просто ответила та,- Только не из маузера, а из ТТ.
- По людям?!- ужаснулась Багира.
- По блядям,- огрызнулась вредная старуха.

Весь чай изведен на чифирь. Завариваем вторяки. Чаек выходит бледненький, полит-катаржанский. Не чай, а «писи сиротки Иси», как выражается старуха Кожеурова, предпочитая чистый кипяточек с сахаром.
Подношу кружку к глазам и вижу, как на поверхность всплывают три неприятного вида чаинки. Вот они задвигались, затрепетали, медленно расплылись в разные стороны, вот, вновь соединились и, шевелясь, ушли на глубину…
Через минуту они снова всплыли и застыли в неподвижности, как мертвые аквалангисты.
- Что, Максимушка, не весел? Или роман не клеится?- спрашивает Красноштан с неподдельным участием. Слово «роман» он произносит по-блатному, с ударением на первом слоге, - Скажу тебе как опытный литературный консультант: в искусстве романа, как и в искусстве фуги, главное вращенье темы. Об этом еще Нюрнбергский доктор говорил…
Красноштан может нести любую ахинею, иногда на гране смысла, иногда просто бодренько. Он с гордостью носит на тужурке значок почетного железнодорожника за многолетний прогон порожняков.
Неистребимый запах ацетона в коридоре. «До нас в этой квартире жил художник». Выглядываю в коридор и вижу - на стене счетчик электроэнергии, связывающий воедино паутину проводов и батарей, керамических цилиндров, угнезденных в черной коробке, словно внутренности насекомого, их хочется прикрыть с глаз долой хитиновым панцирем. В клозете от постоянной сырости краска слезает клочьями, как кожа с облученного тела...
Нет, это не станция юных техников города Данцига. О том ли мечтали мы, соратник, в чистых белых комнатах перед моделями аэропланов? «Ты летел над Германией в русском СБ, Ты свистел полонезы сквозь зубы…» Как вообще я очутился в этой мертвой коммуналке?

Вернувшись с Закавказья, мы с Багирой катались по Москве неприкаянным колобком. Негде нам было запечься. Если нас и вписывали, то только на найт, и с утра дипломатично отправляли завтракать пельменями на площадь Ногина. Денег предлагали нааскать по дороге, и мы катились в утренний мороз, лязгая зубами, как голова Стеньки Разина. Все свое личное время мы проводили в тусовке, а там интересы известно какие. И вот, неделю назад мы встретили в очереди за пельменями трех пассажиров трансцендентального экспресса, предлагавших «коллапсол» в обмен на ацетон. Правое полушарие соблазнилось, Левое тоже. Добыть ацетон - мероприятие сказочное, но Багира утверждала, что ее одесский дядя в свое время гостил в Москве у художника, чья мастерская похожа на склад. На последнем листе паспорта, который Багира использует, как записную книжку оказался адрес художника, записанный одесским дядей. Почерк одесского дяди удивительно похож на собственные курицелапые каракули Еленки, но я привык к подобным странностям. Елену К., прозванную в «Системе» Багирой- сама она вот уже полгода подписывается новой кличкой Эйм - знает множество людей, и наличие очередного друга одесского дяди меня не удивляет.
Мы пришли по указанному адресу и оказались перед бурой двустворчатой дверью высотой почти в два человеческих роста. Она запахивалась, как «фанерное» пальто следователя ГПУ. Слева от двери имелся массивный эбонитовый четырехгранник. Почти куб, тускло черный с коричневым истертым квадратом по центру.
Если нажать на этот квадрат три раза, явится Клавдия Кожеурова. На полметра ниже изделия, в центре круглой проплешены торчали два оголенных проводка. На правом дверном косяке крепились еще три сигнальных устройства. Над центральным была привинчена латунная пластинка, наподобие тех, что украшают именные ТТ. «Капитан С.С.Лебеденко» - прочитал я. Елена уверенно ткунала своим длинным пальцем в капитанский звонок…
Ацетона оказалось море, но Лебеденко, потребовал себе в двойную дозу «коллапсола». Причем утверждал, что вводить надо по-немногу и внутривенно. -Капельнуцу поставлю, пошутила Багира. Вечером она не торопясь заплела свою косу. Водрузила на нос очки и, очевидно, играя в АНГЕЛ-МАШЕРИННЕН, стала похожа на чинную медсестру из кино-комедии. -В центряк? -Нет… Тромбы, тромбы… Выше?.. -Только в жилу не попади. Мне завтра на работу, я человек рабочий… Может в эту, тонкую? -Нет, лучше в толстую, а то я ничего не вижу…-Совсем ничего? -Руку вижу. -!!! - Не бойся.Прикалываюсь… Отпусти. Не идет?.. Так… Поехали!
Его глаза обезумели и забегали. Усы встали дыбом, стал странен и страшен, как Сальвадор Дали. Его словно придавило к койке. Лицо окаменело, а глаза мечутся. Потом попытался что-то сказать. Слова вылезали отдельными, сразу же сохнущими и отламывающимися слогами: М- но- го. По- ло- ви- ну. Не- де- лай- те. Сра- зу…
- Кидается?.. - Та ни, он железный...
Потом безумно повеселел. Искры света словно отлетали от головы.
-Там в рюкзаке шапку посмотри... Ты на ней сидишь? Она такая строительная.
Схватил и напялил на голову…

-…А я, говорит, ваше ФБР на прику вертел!
- А тот?
- А тот ничего. Утерся и трубку положил.
- Эх! Америка…
- А доктор-то что?
- А уволился не долго думая из института и поехал в Грин Слейд Холл. А там просто: приходишь - выпиваешь таблетку, запиваешь стаканом горячей воды- смотришь выставку… Потом умываешься под краном. Куришь папироску и пошел.
- И что все так задаром?
- Зачем, задаром? Бесплатно только вьетнамцы и хиппи, а всем остальным по тридцать центов с рыла…
- Мудозвоны,- вступила Кожеурова,- Хватит байки травить- давай радио послушаем.
Майор включил приемник. В эфире суровый баритон читал с выражением:

«ЗЛОЙ РОК МНЕ ПРИКАЗАЛ ЧЕТЫРЕ ЧУВСТВА – ЛЮБОВЬ, НАДЕЖДУ, ВЕРУ, СОСТРАДАНЬЕ – СОБРАТЬ И СХОРОНИТЬ В УКРОМНОМ МЕСТЕ – КАК ЧЕТЫРЕХ УТОПЛЕННЫХ КОТЯТ – У НАСЫПИ КОПАЮ Я МОГИЛКУ – Я ЗЕМЛЮ РОЮ ДЕТСКОЮ ЛОПАТКОЙ – БУТЫЛОЧНЫЕ СТЕКЛЫШКИ ИЩУ – ЧТОБ В ЧАС РАССВЕТА И ЗАКАТА – ХОТЬ ЧТО-ТО ЭТО МЕСТО ОТМЕЧАЛО – ХОТЬ ЧТО-ТО СКВОЗЬ РЕСНИЦЫ ТРАВ БЛЕСТНУЛО.» ЕЛЕНА КОВАЛЕНКО. «ВСЕ УМЕРЛИ».
Tags: хиппи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments