?

Log in

No account? Create an account
Умка, с «Новым составом»/«Броневиком» и без
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Friday, January 18th, 2013

Time Event
1:59a
ПОСЛЕДНЕЕ ИЮНЯ
(так называется эта тетрадка, ибо в конце ее записан следующий эпизод:)

"Алеша в очередной раз прикололся оторвать листок от игнорируемого мною настенного календаря и сорвал все вместе:
- ПОСЛЕДНЕЕ ИЮНЯ!
Отличное название для этого беспорядочного опуса".

Post factum. 26 июля '86

Несмотря на возникшую у меня с некоторых пор ненависть к фиксации, надо зафиксировать тусовочку ради Алешки: вдруг он все же вырастет большой, то-то смеху будет читать. Первая настоящая Алешкина тусовочка. Итак, сидим мы с ним вдвоем на даче (м/п в Ниде), третий день по отъезде Гуру, Кобры и Хэйс. (...) Тут погода испортилась, Алешка и говорит:
- Поехали в Питер.
И я, вместо того чтобы объяснить: мол, поздно, да и влом, и вообще, стоит пустая дачка (как всякая нормальная мать), говорю: - Поехали.
Набрали молока в квадратную бутылку и-под виски и пошли на станцию в чем были, Ал. причем в офигительных джинсах, которые я ему выкроила из своих старых, и в феньке, которую сам набрал. Весь в меня: едет прежде всего не ради собственного кайфа, а чтобы "весь Питер на уши встал". План отъезда мы с ним еще давно разработали, но я (как всегда с этими моими хитроумными планами) не догадывалась, что он так быстро и легко осуществится. Идем мы к станции, чую - вены ломит, слабость, чуть ли не температура, из носу каплет и кашель бьет. Мне бы в теплую постельку, аспирина, чаю с малиной. Но от Алешки стыдно поворачивать назад. Говорю:
- Может, пойдем назад? Что-то мне плохо. Вдруг я умру по дороге?
- Да не умрешь! Ну и шуточки у тебя, мамочка!
Потом:
- А от чего ты умрешь? От сигарет?
- Нет.
- От водки?
- Да я же не пью.
- От чего же тогда?
Еле доползли до станции. В электричке меня совсем развезло, думаю: доедем до Москвы, скажу ему, что билетов нет, сядем на такси - и на Малую Грузинскую, в теплую постельку, и чаю с малиной, и аспирин. Хорошо, было с собой парное молоко. Приехали на вокзал, бах - у кассы. вместо того чтобы обмануть Алешку, покупаю билет на 0.35 Москва-Мурманск (плацкарт). Бах - человек: "Привет! Джин". Где-то, да, виделись, но главное - только три дня назад слышала о нем от Наташи-битломанки (у Леши в Кунцево). С ним некто Андрей, длинный, цивильный и с бородой. Еще отдельно толстенькая девочка: "Я - Галя. Чекистка [кличка]. Вот нааскала 7 рублей... Тут так стремно, надо обратно в Питер". На платформе курю "Беломор", перевариваю аспирин, приебался армянин Артур. "Где живешь" (- нигде) и "давай вместе поедем в Ленинград, там погуляем". Пошли с дитем сели в зал ожидания, я сижу рублюсь, кашляю подряд, пот градом, ужас. Он лежит, но не спит и все время спрашивает, когда наш поезд. Наконец поехали. Что характерно, в поезде немедленно очень деловито разделся, сложил все свои шмотки и радостно улегся спать. Но полночи лягался, пока я пыталась выздороветь с одной таблетки аспирина (схаванной в медпункте) и Джинова моментального наложения рук (вполне, впрочем, безрезультатного).
Утром я пью кофе, едим железнодорожное печенье, я внезапно заново хаваю клевость поездов (совершенно уже для меня утерянную) через Алешку и это самое печенье. "Это Москва?" - Нет, Ленинград. - Ну как же не Москва? Раз не дача, значит, Москва.
Стоп машина, пошли в Сайгон, ан санитарный день. В Гастрите встречаем некоего Кирилла (стукач, который через Сашу Зверева собирался мою статью печатать в каких-то стремаках - это он залетел в поезд перед моим отъездом на Казюкас) и москвича Мересьева (ибо были отморожены ноги) - виденного на Гауе. Ребенок хавает гастритовскую сосиску и пьет газировку. Звоню Роме, + Мересьев - к Роме.
День у Ромы. Мишель, Юлька, совсем беременная Наташа, еще какая-то герла. Выясняется: как только я уехала с Гауи, Рома поехал тоже, но в Саулкрасты его завернули менты и, судьба такая - он вернулся и трахнул некую 17летнюю харьковскую Свету - как бы дефлорировал, очень проникся и вот высылает ей деньги на билет, чтоб приехала в Питер. Ты, Наташка, там будешь рожать, а я ее здесь буду трахать в 33 дырки. А куда ее девать? Надо же трахать.." (растерянно). Несколько раз излагал романтические мизансцены: гроза, деревья валятся, рядом делает ви,. что спит, некто Урел из Одессы, тут молния - она сидит, смотрит из-под кудряшек на бумажную иконку на стене палатки... "Шизня такая". Потом гуляли под дождем по Риге и т. п. А Владик, с которым она приехала из Харькова, напился с Ромой коньяку и говорил, что его любит, а то не простил бы ему эту Свету. При всем при том вот-вот родит Наташа, она улыбается и только иногда сердится, она не то что эти в изврате воспитанные жены, которые кайфуют от мужних измен - она просто маленькая и для нее Рома вроде непутевого папаши, причем все 3 года он ей не изменял. Потом Рома всех прогнал, мы пошли купили коньяку (несмотря на мои слабые протесты - очень не хотелось, но с Ромой - святое дело). Мотивировка: "Если я сейчас не выпью, поеду на дербан в ночь и опять подсяду". Да еще Юлька сдуру вмазала его феном (и вдруг сама потащилась). (...) Звонит Наташа Смоленская. Оказывается, ее свинтили в спецприемник, где она провела полтора дня и полна впечатлений. За ней приехала ее матушка на тачке с любовником из Смоленска - забирать Наташу из приемника & into институт. А Наташа примчалась к нам. Перед этим, еще утром, заходила - еще вариант - некто Катька "Свиновнучка" - только что откинулась с химии (2 года). Рома: "У тебя очень красные ногти и очень фиолетовый бантик". Какой-то new wave девчоночий прикид, блатные замашки, толстая, красивое накрашенное лицо. Муж тоже где-то сидит. Стала меня расспрашивать про Москву - так я и знала: про Гуру, да Гуму, да Гну почему-то. Те же годы (78-82), потом отошла от всего этого и ударилась просто в наркоту. "Меня сейчас выпускали, говорит: Ты же все равно сядешь, не у нас, так еще где-нибудь". "Конечно, - говорю, - сяду".
Мы с Ромой ходили пьяные за коньяком и отправлять бабки этой Свете - почему-то большей частью мои. Чего не сделаешь по дружбе. Алешка спал, потом ходил на голове. Я все по пьяни рассказывала Роме, как я его люблю, а он не верил: "зачем стебаться"? (...) Вот дурной. Приехал некто Дрон, марцифальщик, сын финки, с круглыми голубыми глазами, привез кубик Роме на раскумарку . (...) Дрон тоже напился коньяку и часа два стоял страшный rock-n-roll, причем Алешка в буквальном смысле ходил на голове (в кресле) и все время падал. Вдруг приезжает Мересьев с этим пассажиром (Андреем) и с текстом: "он говорит, что тебя знает". А я ж напилась и не смогла за ним поехать в Сайгон. И вот идет обычное выяснение, кто кого откуда знает, я говорю что-то про дачу в Загорске, этот Андрей вдруг: "Постой-ка, это твой тел. 2524147?" (доставая книжку). Пиздец я испугалась (учесть мое состояние): - Кто тебе дал этот телефон? - "Алекс" (Айзик). А про него Кац говорил, что стукач. Так-то. Зачем дал? - Типа что ты можешь вписать (вот новости! И зачем его вписывать, что он, хиппи, что ли?) Короче, я обломалась, и пошли гулять с Глашей: Мересьев, Наташа и я. Беседа с Наташей за жизнь: а должны приехать ее мама с чуваком. Ал. лег спать. Наташа влюблена в Ганса. "Эх, поехала бы я сейчас в Ригу! Маму жалко. Он хочет, чтобы я поступала в институт" и т. п. 17 лет. Когда мы вернулись, они уже были там (Рома им дал адрес и даже пригласил ночевать). Мама такая пров. интеллигентка (и то не до конца), любовник вообще лох лохом, такой работяга в олимпийке. Когда мы пришли, он как раз развыступался. Сидим все чай пьем, с большим колотым сахаром. Он: - Это мы еще разберемся, что у вас за СЕКЦИЯ такая! Что это у вас за СБОР... ПАРИЖСКОЙ БОГОМАТЕРИ!
Схватили Наташу и увезли. Рома: "- Мама сперва попросила называть ее Леной, но потом так стали события разворачиваться, что называть ее Леной не стало никакой возможности" (маме 39 лет, Роме 32). И я так себе представила этот 17летний мандустриальный кайф, лучше всех тусовок и автостопов, такая горькая сладость на заднем сиденье "жигулей", которые увозят тебя в Смоленск поступать в институт, а за спиной остался флэт с чаем, хлебом и настольной лампой, где все тебя так любят, и поцеловали на дорогу, и сказали: "с Богом!", и еще какая-то Рига, где Ганс - очкарик и торчок. Притом 17 лет и столько еще всякого впереди!
Она, умница, кстати, привезла мне мою гармошку, заныканную кем-то на Гауе (я нашла ее сразу же у Ромы). На флэту продолжался длительный пиздеж с участием Ромы и Андрея (то ли он психиатр, то ли кинооператор, то ли то и другое по очереди). Ромина телега про фенамин в армии, как чувак вернулся из десантных войск, где учения проводили таким образом, и когда его угостили: "А, стимулятор, знаю, только мне разглашать нельзя, военная тайна... [хар. жест локтем] - Эх, как прыгнуть захотелось!" Кончилось тем, что после очередной вмазки он вышел из окна с 8го этажа в питерский двор-колодец - в лепешку. Приходил сосед-наркот, подогрел Рому, потом орал под окнами: "Рома, идем гулять!" Да, а когда мы покупали апельсины и помидоры (днем) - бабушка-продавщица все прикалывала: "Ро-ма!" Наташа: "На рубль, но побольше". "Ро-ма!" Наташа: "Его все прикалывают, а он обижается". Я: "Нефиг в мультфильмах сниматься".
[Сейчас мы сидим на даче. Алешка рисует красками свои картины - очень клевый, в джинсах и полосатой майке с картинкой, а я сижу на крыльце в кресле, при этом вокруг страшная гроза и град величиной с ноготь. Я жду: вдруг приедет кто-нибудь? Кто может приехать - выяснится из текста ниже.]
Я пару раз пыталась лечь поспать рядом с Алешкой в маленькой комнате, но как-то не особо хотелось. Они продолжали пить чай и травить свои байки, причем вели какой-то счет: оказалось, считали секунды между наташиными схватками, так ненавязчиво, как собственно и все мы в свое время. Наконец решили скорую вызывать, причем я позвонила 0.1 и говорю: "у нас тут женщина рожает, приезжайте". Ага, говорят, сейчас приедем. Я долго удивлялась, почему не спросили адрес, пока не въехала, что надо было 0.3. (...)

И пошла я в душ, а потом к Роме курить. Как раз Мишель уже совсем храпел, да и Мересьев стал отрубаться прямо в кресле. И мы пропиздели с Ромой до самого утра, хоть меня слегка и рубило, (..) он рассказывал, как играл в пантомиме, и про какие-то попойки, а потом мы стали говорить про любовь, я все пыталась объяснить, что я его люблю, а он все сворачивал на свою Свету. Вот, говорю, 10 дней спал в палатке с главной sexбомбой города Москвы и хоть бы хны. Что, - говорит, - хочешь перепихнемся, я вполне. Нет, говорю, ты меня круто врубил, что нам с тобой трахаться не надо, пусть это останется на небесах. И т. д. В 6 часов он как примерный питерский молодой отец отправился на дербан ("долги отдавать надо, и вообще деньги нужны, привезу тебе бинтов, продашь - будут деньги и у тебя"). Да ты что, говорю, я кайфом не торгую. "Так а это что, краденое? Я ж работаю, пашу") etc. В роддом и на дербан. Тут как раз Радов пробудился. Я ему говорю: я посплю, вот тебе хлеб, делай что хочешь, а нас не трогай, и заснула. Вернее, я еще с полчаса кашляла, он мне воду носил в банке. И, такая умница, будто настоящий тусовочний киндер, а не бабидедина деточка, два или три часа тусовался сам. (Рома: "Слово киндер лучше, чем чилдрЕн, такое блатное, нашенское, там и "кин-" корень есть, и "дер", от слова дербан...")
Часов в 11 я всех перебудила: стремак, вот-вот ромина матушка приедет. Забодяжили кашку, Радов без звука сожрал тарелку геркулеса (с маргарином), выпил чаю и заспешил: "Стремно! Скепаем! Сейчас страшная тетя приедет!"
Следующий день тусовались на Эльфе. Алешка перезнакомился со всеми моими друзьями(...). Появился Дима Колмаков, ласточка. Пошли под руководством Кэт дернули крути какой-то, и еще я попела. Все просят кассету. Инга Киевская, что смешно, уже слышала "Дуню" (у Чапы). Ништяк. (...) Славик тусуется с крохотным котенком, крутой стал, сына моего воспитывает. Вадик нас водил гулять (до Димы еще (...)), хотел отвести аж в гости к Гребенщикову, то есть к некоему Виноградову, который там у него живет. "Знаешь, что у Гребенщикова на дабле висит обериутская афишка? И еще у него есть ход на крышу..." и пр. Естественно, Виноградова не было. Навстречу по лестнице шла некая дама, которой Вадик передал для них моего Хармса. Чуть было не познакомились с Гребнем. Вадик с Алешкой пускали бумажный самолетик. Я показала Алешке Казанский собор, Вадик же сказал, что необходимо подойти и упереться головой в колонну. Я занервничала (...) через пятнадцать минут мы дошли до Казани, этот первым делом побежал и уперся в колонну. Вадик: "иначе ж он ничего не запомнит". И вот тогда уже потом на Эльфе Дима etc. Ну и (...) пошли мы к Вадику киномеханику. Да, еще картинка: мы уходим, а в это время на Эльфе Фрэнк при большом стечении народа поет "Автостопный блюз". Красота. У Вадика к/м опять же Фрэнк и Юлька (с которой он нынче тусуется. Ирка с дитем уехала в Свердловск (...)) Алешка моментально вырубается под грохот Заппы.
(Дима: - У него уже дочь поет.
Я: - Что она поет? "Мой папа Фрэнк Заппа"?)
Я рассказываю ребенку коротенькую сказку про Заппу, как он сидит в своем дворце на остров и записывает музыку, какую хочет. И вот спит. Эх, дали бы мне его - одной - с самого начала воспитать как надо! А впрочем, он только сейчас стал физически fit ко всем невзгодам тусовок. Я (прусь) беру гитару eager to спеть Фрэнку новые песни (Отрезанный ломоть, Прощайте, Автобус etc.) После Автобуса отбирает гитару: "Учись играть. И вообще эта песня мне не понравилась. А вообще-то привези свой альбом, я оттуда песни сниму. Записываться надо лучше, сейчас даже волосатые лучше записываются". А сам тогда почти не послушал. Вот братишкой наградил Господь. А сам вовсю распевает мои песни. Да, кстати синк: только пришла на Эльф, спрашивают, не видала ли я Галю Чекистку. Потом в Сайгон прибывает и сама Галя, а еще потом спрашивает меня неувренно: "Так это ты - Свобода?" Мне еще на Гауе Рома говорил, что меня в Питере прозвали так. Воть пиздец дотусовалась! Добилась таки своего! Иной назовет себя Принцем, а его переименуют в Пионервожатого, или как тот Гарри, которого в результате прозвали "Гарик - Медный лоб". Вот какой ништяк я дотусовалась!
Всю ночь меня мучили параллельные реальности (...) и ребенок лягался, как живой, в середине ночи я все же попросила Вадика переложить его на матрас, а самому лечь со мной (без всякой задней мысли), только тогда я смогла заснуть. Проснулась часов в 12, Вадик купил молока и хлеба и беседовал с моим сыном за всю масть, пока я спала. Во ништяк. Впрочем, у него у самого такой. Да, ведь вечером мы еще ходили с Димой звонить Гуру (из уличного автомата), по дороге встретили на Эльфе, в частности, Сережу Акуловского - вот блин, а я-то тогда не знала. Зато не родилась бы замечательная песня. Видела я его, конечно, раз сто до того. "А я, - говорю, - в твоих штанах (- - от Наташи Роминой). Рома (или Дима?) рассказывал, что Сережина мать очень любит проезжающих наркоманов: "варят они там какую-то УХАНКУ. Сперва ее ищут по огородам, а потом варят. А потом тихие такие становятся, хорошие". Мне бы такую маму, да? Всем бы. Впрочем, у меня по части нарк-осведомленности примерно то же, только в последнее время сов. газеты подгадили. Гуру по телефону удивился совсем. "Кто говорит: поехали в Питер?" - даже не понял, что это у меня уже и Алешка такой. Как всегда: "Ну, всем привет..." и т. д. Я боялась - приедут без меня, еще обидятся. Я Диму позвала на дачу, он вроде как согласился. (...) Такие планы строил: в Литву поедем, и все такое. Дима рассказал, как ему спец. благодарность вынесли менты за то, что он хиппи в чистом виде, борец за идею. Мол, как-то повязали с целым рюкзаком книжек, типа Кришнамурти, китайская философия, Бхагавадгита etc. Сидит какой-то хрен цивильный в очочках, там рюкзак проверяют - чисто, вены - чисто (у него дорога на запястье сверху, незаметно). Этот в очочках: "Ой, я первый раз вижу настоящего хиппи, борца за идею в чистом виде, никакой наркомании..." А свинтили по наводке Лэйзи - она вообще, как выяснилось, ко всему еще и глава оперотряда по борьбе с сайгоновскими наркоманами (ну и торчит заодно, как положняк). Дима сказал: у Юрмеха (ныне смещенного) была идея - отделить хиппи от наркоманов, Сайгон оставить наркоманам, а хиппи как-то организовать отдельно. Пиздец идея. В Питере особенно, где все торчат, поголовно. Вот так надо бороться за свои права. А в Москве ходит стадо пионеров по Гоголям от одного мента: туда-сюда, туда-сюда. Стебалово.
Алешка сказал, что Дима самый удобный из всех моих друзей в смысле кататься на горбе. Он, правда, такой удобный, уютный, мягкий, такой славный, так успокоительно на меня действует и даже на Алешку. Очень понятный, одинаковый, без извращений, без болезненных приколов. Для разнообразия такой ништяк. Потусуешься с людьми типа Гуру или Ромы, или даже Нарка и Ганшина - кроме этого уровня, перестаешь хавать что бы то ни было - только как фон. Дима: "Я сам на себя действую успокоительно". А опять подсел и из-за этого, боюсь, не доедет до меня.

Продолжение следует

Примечания

Слова "звоню" и "поехали" иногда заменяются в тексте соответственно значками: звенящий колокольчик и стрелочка. До сих пор.
Рома Медведев - замечательный тип, мы познакомились с ним чуть раньше описываемых событий на Гауе, беседовали там за философию и обэриутов, я очень прониклась. Говорят, он потом работал в каком-то спасательном центре для бывших наркоманов, как они там называются - реабилитационные? Интересно, жив ли он и если да, то как поживает.
Глаша - Ромина собака.
Мандустриальный - от слова "мандустра", которое изобрели Егор Радов с другом Мишкой для обозначения особого рода экзистенциального кайфа.
"Ро-ма!" (произносится картаво) - широко известная цитата из советского мультфильма про попугая.
Вадик-киномеханик - не путать с Вадиком-физиком - работал киномехаником в кинотеатре на Невском... как же он назывался. Сейчас питерские подскажут, а я врать не буду. Пускал нас бесплатно кино смотреть и в рубке чай пить.
"Мой папа Фрэнк Заппа, моя мама Нина Хаген" - было написано на стене у Фрэнка (Бори Андреева). Да, этот тот самый, про которого песня.
Акуловка (или все же Окуловка?) - станция между Питером и Москвой, где я попала в перерыв между электричками, в результате чего возникла песня "Волосатые ублюдки".
Юрмех - сейчас питерские поправят - короче, какой-то начальник по борьбе с неформальной молодежью.
Дима Колмаков, симпатичнейший чувак, инженер с образованием, умница, потом уехал в Америку и там, говорят, погиб, играя сам с собой в русскую рулетку.
Такие дела.
6:36p

<< Previous Day 2013/01/18
[Calendar]
Next Day >>
My Website   About LiveJournal.com